При этих словах клоун всё время бросал на Петра вызывающие взгляды. Тем временем над манежем опустился экран, зашумел кинопроектор, погас свет. На экране вся история развивалась так, как её рассказывал клоун.

Когда свет зажёгся, шут сказал сердито:

— Теперь вам ясно, пан Перт, что вы меня оскорбили? И даже очень оскорбили! Пётр был сам не свой.

— Простите меня, пан шут, — сказал он тихо.

— Вы просите прощения, — закричал клоун, — и снова меня оскорбляете! Как это вам объяснить?

Мальчик не мог ничего понять, но May шёпотом объяснила ему его ошибку:

— Это пан Bay, а совсем не пан Шут.

— Теперь вам понятно, пан Перт, — продолжал клоун Bay, — что мы должны драться?

— До сих пор мне это было не совсем понятно, — сказал Пётр.

— Выберите себе оружие, — предложил Bay.

— Какое? — У Петра даже живот заболел от страха.

— Какое хотите. Вы, очевидно, знаете, какое оружие применяется на дуэлях. На всякий случай — если вы в этой области недостаточно осведомлены — я повторю вам. Мы можем драться на пистолетах, шпагах, пушках, пудингах, булавках, кулаками, словами или шапками.

Пока Пётр раздумывал, что ответить, к ним подошёл седовласый человек во фраке, поклонился и сказал сладким голосом:

— Не сердитесь, уважаемые, но мы должны продолжать программу. Я понимаю, что пан Bay очень вспыльчив. Я понимаю также, что пан Перт мог высказать определённые сомнения в связи со словами пана Bay. Я прекрасно понимаю, что вся эта история должна кончиться дуэлью, но я коленопреклонно вас молю: пожалуйста, только не здесь. Я не могу допустить, чтобы манеж моего цирка обагрился кровью. — Он повернулся к Петру и снова поклонился. — Дело в том, что я директор цирка Зау.

Клоун с минуту размышлял, потом сказал высокомерно: