Рон Барбер побледнел как смерть. Юная монахиня выстрелила в спину Денниса О'Харе с таким хладнокровием, словно стреляла в тире. Выстрелы болезненно отозвались в ушах американца, едкий запах пороха заполнил «бьюик». Деннис О'Харе стоял, пошатываясь посреди бульвара, два больших кровавых пятна выделялись на его рубашке.

«Бьюик» рванулся с места, прижав Барбера к сиденью. В барабане пистолета, который девушка нацелила ему в живот, оставалось еще три патрона. С решимостью на лице монахиня холодно предупредила:

– Сделаете, как он, отправлю туда же.

Она, казалось, сохранила хладнокровие, несмотря на свою молодость и на всю эту стрельбу.

Руки Рона Барбера по-прежнему лежали плашмя на коленях. Покачивавшийся силуэт молодого эксперта все еще плясал перед его глазами.

– Вы его убили, – он старался сдерживать себя, – а он не был даже вооружен.

Под матовой кожей на лице монахини резче обозначились мускулы, придавая ему еще более суровое выражение.

– Так ему и надо, он заплатил за наших товарищей, которых вы замучили и убили у себя в полицейском управлении.

Проговорила она это ледяным тоном, без малейшего волнения. Рон Барбер осознал, что он и на самом деле находится лицом к лицу с одним из этих боевиков, за которыми охотился. Он ничего не ответил, только сжал губы и попытался определить, где они едут. Выехав с бульвара Артигас, машина мчалась теперь к центру по одной из улочек, похожих друг на друга. Не было никакой надежды, что ее перехватят. Барберу пришла в голову мысль о Морин, но он постарался ее прогнать.

«Бьюик» свернул налево, на улицу, шедшую под уклон, параллельно бульвару Артигас, сбавил ход и нырнул в открытый гараж. Тут же металлическая дверь за ними закрылась, и они очутились в полной темноте.