- Я же говорил, что выведу тебя вовремя, матушка! - проговорил молодой подмастерье с улыбкой, оборачиваясь к своей спутнице. Но старуха исчезла: на ее месте стояла статная красавица в сверкающих одеждах, увенчанная сияющей короной. Она улыбнулась Грегори. - Я - Королева Лесов, молвила она, - и порою мне угодно испытать терпение и доброту смертного, чтобы потом вознаградить его по заслугам. За твою доброту к старой женщине я исполню три твоих желания. Воспользуйся же ими мудро. - И, не успел Грегори поблагодарить ее, как фея исчезла и юноша остался один.
В сгущающихся сумерках Грегори зашагал к дому. Все приключение казалось ему сном, однако юноша решил испытать три желания на следующий же день, сперва обдумав, что же ему действительно нужно для полного счастья. Надо хорошенько все взвесить, - говорил он себе. - Нельзя потратить даром ни одного желания.
Тем вечером Грегори ни словом не обмолвился домашним о случившемся, и всем показался необычайно молчаливым и задумчивым. Проснувшись на следующее утро, юноша решил, что больше всего на свете ему необходимы три вещи: большой богатый дом, красавица-жена и сундук с деньгами, что никогда не опустеет.
Грегори поспешил к корзинщику и объявил ему, что отправляется в город на поиски своего счастья, так что в деревню, скорее всего, больше не вернется. Хозяин возражать не стал. - Жалко мне расставаться с тобой, проговорил старик, - ты - славный паренек, и работаешь с каждым днем все лучше, но ты молод и тебе еще предстоит пробиться в жизни, а деревня - не место для молодого честолюбца. Ступай, и да пребудет с тобой мое благословение.
И вот, распрощавшись с Джоном и пообещав дождаться друга на ступенях городской ратуши в следующий базарный день, чтобы рассказать, как прошла неделя, Грегори зашагал по дороге, ведущей в город.
Неделя пролетела незаметно, и в базарный день Джон отправился в город с грузом готовых корзин. Вечером, распродав товар, юноша поспешил к городской ратуше. Грегори уже поджидал его на ступенях. Но Джон не сразу узнал своего приятеля: бывший подмастерье щеголял в камзоле синего бархата с серебряными пуговицами, в отличных кожаных сапогах и изящной бархатной шапочке с павлиньим пером, закрепленным серебряной брошью.