Он встал, попрыгал на месте, присел несколько раз.

— Тебе тоже холодно? — спросил Генка.

Они подошли к трубе, сели рядом, прижались к её тёплому боку.

Стало темнеть. Володька старался не думать о доме. Там, наверное, такой переполох — только держись. «Голову оторвут», — равнодушно подумал он. Тепло медленно разливалось по телу. Мышцы, сжатые холодом и напряжением, понемногу расслаблялись. Потом глаза его стали сами собой закрываться. Он обнял Генку за плечи и уснул.

Володька проснулся внезапно, будто его толкнули. Во рту пересохло, страшно захотелось пить. Он вгляделся ошалелыми глазами в темень чердака, но ничего не увидел. Пошарил вокруг себя руками — Генки не было.

— Ты где, Генка? — громким шёпотом спросил он.

— Тихо, ты… — прошипел откуда-то сбоку Генкин голос. — Слушай…

Володька затих и явственно услышал, что у двери кто-то возится. Долго скребли ключом по замку — видно, не могли открыть. Потом кто-то выругался и сказал:

— Дай-ка! Я сам.

Замок лязгнул, заскрипела дверь, и в темноту ворвался яркий луч фонарика. Жёлтый круг, как солнечный зайчик, запрыгал по стропилам, пошарил в дальнем углу, затем упёрся в пол и стал медленно приближаться.

— Ты бы ещё в трубу товар опустил, — проговорил недовольный скрипучий голос.

— Если вы такой храбрый, следующий раз прямо вам домой принесу, — ответил голос краснолицего.

— Ну уж дудки!

— То-то же. И больше машину у подъезда не ставьте. Останавливайтесь за углом. Мне больше сидеть неохота. Я принёс — вы забрали… Место теперь знаете.