— Должна быть пожарная лестница, — сказал Володька.

— Может быть, и должна, только её нету, сам видишь.

Они вернулись на чердак, подёргали дверь — бесполезно.

Конечно, есть способ выбраться, оба это знали. Можно просто-напросто вылезти на крышу и орать оттуда, пока не остановятся прохожие. И всё объяснить — громко и жалобно. Их наверняка вызволят отсюда, но уж тогда ищи-свищи: жулики тоже с ушами, за икрой никто не придёт. Будут воровать по-прежнему, только прятать получше.

Мальчишки сидели под слуховым окном и думали.

— Надо дождаться, — сказал Генка и посмотрел на Володьку, — ты не боишься?

— Ещё чего! Только вдруг он через неделю придёт?

— Не может быть, — ответил Генка, но голос у него был не очень решительный.

— А икра — вкусная штука, — сказал Володька.

Генка сглотнул слюну. Мальчишки переглянулись и рассмеялись. Потом Володька притащил банку, и они руками стали есть из неё. Это было здорово, только хлеба недоставало. Потом Володька прилёг на опилки, уставился на сучковатое бревно стропил:

— Генка, а что будет, если он нас здесь поймает?

— Плохо будет, — тихо сказал Генка, — его самого надо поймать. Ты его помнишь? Такой, наверное, не только ворует. Он и убьёт кого хочешь — не поморщится.

— Здоровенный он, — сказал Володька.

— Да, — Генка кивнул, — а помнишь, как он на тебя бросился?

— Помню. Но отсюда не удерёшь. Если только с крыши сигать.

— Понимаешь, — Генка сжал Володьке руку чуть повыше локтя, и тот почувствовал, что Генкина рука дрожит, — понимаешь, после света здесь ничего не видно. Он пойдёт за икрой, а мы к двери. Выскочим на улицу, кого-нибудь позовём. Тут завод рядом.

— Хорошо бы так, — сказал Володька.

Его чуть-чуть знобило. Странное дело — теперь, когда он точно знал, что Генке тоже страшно, ему почему-то стало спокойнее. Мало ли что страшно! Никто этого не знает. Володька скорее бы умер, чем признался в этом. И они сидят здесь не просто так, запертые на тёмном чердаке. Они ждут врага. Враг этот сильный и опасный, и они должны его победить, чтобы у других людей врагов стало меньше. Володька вспомнил школу и ту историю с гипсовым кругом, и ему показалось, будто это были не он с Генкой, а какие-то другие мальчишки, — в два раза младше их.