- Пан профессор, я тоже хотел бы выразить вам свое почтение. Меня зовут Вероником Чистюлей, улица Корсара Палемона, семь, вход со двора, дипломированный привратник, династия пошла с прадедов.
- Фью-фью! - присвистнул пан Клякса. - Такие люди мне нужны. Только достало бы вам силенок.
- Уважаемый профессор, мне всего лишь семьдесят лет! - сказал Вероник. - В прошлом году на соревнованиях по прыжкам с шестом я занял первое место, победив Пескарика, Фойдру и Укротителюка. Могу даже, простите, и марафон пробежать.
С этими словами он схватил пана Кляксу поперек талии и трижды подбросил его в воздух.
- Гип-гип-ура! Гип-гип-ура! - стройным хором кричало семейство пана Левкойника.
После такого обмена любезностями мы вместе двинулись во дворец, дабы представиться королю Кватерностеру I.
На улицах царило всеобщее оживление: праздновалась очередная годовщина высадки сказандцев, и девушки приносили отовсюду к памятнику Аполлинария Ворчуна охапки цветов. Мы последовали за толпой в сторону площади Адакотурадско-Сказандской Дружбы, а сокращенно площади А-С.
Весьма озабоченный пан Клякса шагал, задумчиво теребя бороду.
Вдруг он остановился, накрутил ус на палец и воскликнул с видом победителя:
- Эврика! Нашел! В Адакотураде проживает тринадцать сказандцев, включая короля Кватерностера. Нас здесь четверо. Плюс еще дочери пана Левкойника - всего двадцать две персоны отряда двуногих. Необходимо составить подробный перечень. Кто не войдет в это число, оказавшись вне списка, и будет признан Алойзи Пузырем. Узнаем его по ногам. Вот мой план, милостивые господа.
Слова пана Кляксы вызвали всеобщий восторг, а Вероник еще раз подбросил его в воздух. В тот самый момент мы были уже у дворцовых ворот.
О да! Пан Клякса действительно гений!
Мы уже входили во дворец и стража сделала "На-краул!", как вдруг подлетел мой знакомый колибри и, усевшись на плечо, признался, что очень ко мне привязался и хочет остаться со мной до самых осенних дождей. Он изъяснялся на диалекте три-три, употребляемом южноафриканскими птицами, поэтому я для простоты стал называть его Три-Три. Даже пан Клякса признал, что имя выбрано весьма удачно.