Совсем близко из-за угла появилась девочка лет десяти с белым бидончиком, заспанная, непричесанная, только встала, и мамка послала ее за водой. Девочку обогнала собачонка, хвост кренделем, морда к земле. Девочка с интересом, не отрываясь, смотрела на машину, на людей в ней, с обычным детским открытым любопытством. Больше не на что было смотреть, все ей здесь знакомо — пыльная трава, тропинка, а в машине — красивая тетя-блондинка.

Демин смотрел на девочку, хотел проводить ее взглядом, но последовала команда:

— Сидеть!

— Прямо как служебной овчарке, — усмехнулся Демин. Ему хотелось стать наглым, самоуверенным. «Никуда я не побегу, черта с два! Я еще с тобой повоюю!»

От голоса своего и еще от стыда за свой страх, который прошел, Демин почувствовал возбуждение, эйфорию. Так бывает в горах над пропастью, когда проходит первая оторопь. Или как будто принял водки стакан, и она стала действовать.

— Игрушка-то хоть заряжена? — проговорил Демин.

— Пять патронов, а для вас и одного хватит! — Все та же злость в голосе, неподдельная, и решимость.

Прожурчала, прошипела едва слышно вода из колонки. Девочка прошла обратно, задевая бидончиком голую ногу и оглядываясь на них. Тетя в машине красивая, и машина красивая, новая, сверкает на солнышке. Девочка поправила волосы ладошкой и высокомерно отвернулась.

— Я вас тоже узнала, — услышал Демин. — Вы из тех блюстителей, что Лапина брали. И расстреляли.

— Брал его уголовный розыск. А приговор привели в исполнение те, кому это поручено. Мы же вели следствие. Это было мое первое дело. Оно стало последним.

— Пой, ласточка, пой, — с издевкой прервала она.

— Я все-таки надеюсь своего добиться.

Он ждал ее вопроса, чего именно «своего», но она отозвалась с усмешкой:

— Я тоже надеюсь. — И уточнила, чтобы он не строил иллюзий: — Своего добиться.

— Пуля — дура, — заключил Демин.

— Умных слов я пока тоже не слышу.