Но ведь заставила, дурак ты дураком, заставила!

Вот потому он и не следователь, а — бывший следователь. Прокурор Дулатов вовремя заметил его профессиональную непригодность. Битый он, но пока без пользы.

Мало того, что она затуманила ему мозги своей внешностью, она еще наганом, видишь ли, добавила себе очарования, язык парень проглотил. Кинозвезда.

И все-таки не верилось Демину, что она может выстрелить.

Но полчаса назад не верилось, что она станет угрожать оружием. Теперь-то верится?

Он ощутил нервный зуд между лопаток, спина чесалась, будто ей, спине, хотелось пулю попробовать и тем испытать себя.

Да, он прозевал момент, упустил явно. Не захотел схватить ее за руку. А если бы и захотел, то не смог бы, в кабине тесно, не развернешься, и он не обезьяна, чтобы достать рукой до своих лопаток. Как только она сказала: «Гляньте в зеркало», надо было тут же, не медля, выскочить из машины и бежать к шоссе. Любой мало-мальски соображающий догадался бы о таком простом выходе. Пока она открыла бы дверцу, пока прицелилась, он бы уже был далеко. И ей бы ничего не оставалось, как драпануть в поселок и прятаться. Просто и дельно. А теперь сиди, жди.

Но Демин не мог бежать. И не потому, что растерялся. Ему стыдно было от нее бежать. Неловко. «Овечий характер», — сказал ему как-то в сердцах старший следователь Шупта.

Он не хотел перед ней позориться. Хотел быть мужчиной. Прежде всего.

— Что-то долго нет вашего приятеля, — скучая, сказал Демин. — Так можно и на самолет опоздать.

— На тот свет никогда не поздно, успеешь!

Она поддерживала в себе решимость нарочито грубым тоном. Но и ее наверняка беспокоила задержка Жареного.

— А если его застукали? — предположил Демин. — Кого или чего мы с вами будем ждать? Как вообще выкрутимся? — И глянул в зеркало. Она сидела бледная, очки-фильтры чернели, как полумаска.