Лапин ей не позвонил в тот вечер, как обещал. Портфель стоял на полу, возле ее кровати и никаких подозрений не вызывал. Она почти про него забыла.

На другое утро пришла из магазина бабушка и рассказала про убийство в сберкассе возле парка. Таня еще лежала в постели, было воскресенье, на работу ей не идти. «Два парня убили женщину, — причитала бабушка, — трое сирот осталось. А ты каждый вечер гуляешь, я тут сижу, на часы гляжу да переживаю. Полный портфель денег унесли».

Таня закрыла глаза и сразу все поняла. Мгновенно вспомнила все подробности их знакомства. Уже после кино, поздно, к ней пристали двое. От них пахло водкой. Один схватил ее под руку и второй под другую. «Пойдем, подружка, не пожалеешь». А мимо шли люди — и хоть бы что. Она стала вырываться молча, кричать ей было стыдно, но те не отставали, у нее уже выбилась кофточка из юбки, а тут и появился Лапин. «В чем дело?» Ему в ответ: «Шагай, не задерживайся!» Лапин без слов ударил, один свалился в арык, второй отскочил. Как из-под земли выросли еще трое парней, волосы длинные, руки в карманах. Те едва унесли ноги. А Лапин пошел ее провожать.

Они встретились и на другой день и на третий. В лице Лапина, в его повадке было что-то такое, отчего, когда они шли по «броду» или в толпе возле «Армана», перед ними будто прокладывался коридор. Она не хотела думать, почему так, ей это нравилось. Она полагала, что его уважают как спортсмена. А сейчас поняла, что его боялись. Наглые подростки здоровались с ним с каким-то вызывающе хамским подобострастием. Иногда он оставлял ее, говоря: «Я на минутку», — отходил чуть в сторону, и возле него мгновенно, как железные опилки к магниту, плотно сбивались трое-четверо парней или подростков. И рассыпались, едва он отходил. И Толик перед ним лебезил, и Марат из ателье, и все.

Его повадка, приглушенные слова, жесты, его дружки с одинаковым, будто отработанным, взглядом и даже его заступничество, — все теперь слилось для Тани в одно, в нечто черное, ночное, страшное.