Я боялся взглянуть назад даже краешком глаза. Генерал стоял у меня за спиной, смотрел через мое плечо в пустую тетрадь и, как всегда, сердито хмурил брови. В это время Руда как раз переворачивал страницу.

– Страница вторая, – прошептал гуда.

Это нарочно, чтобы Генерал знал, как прилежно сегодня работает Руда Драбек.

– Ну, а мы что? – спросил Генерал. (Мы – это значит я.) – У нас сегодня дело не идёт?

Я слегка опустил голову и услышал, как Генерал тихонько вздохнул. Он так всегда делал, когда хотел говорить построже. Вот сейчас он откашляется и начнёт… Генерал никогда не кричит, у него и так оглушительный голос.

Я сосчитал до трех.

И вдруг что-то мягкое пощадило меня по лицу. Это был Генералов галстук. Генерал наклонился к парте и буркнул мне прямо в ухо:

– Ну-ка, подвинься! – и сел рядом. Сам Генерал сел рядом со мной!

Потом он шепнул потихоньку, чтобы никто, кроме меня, его не услышал.

– Эх, Тонда, Тонда! Ну что с тобой делать, писака?

И честное слово, голос у него был точь-в-точь такой же, как у моего дедушки из Лбуновиц, только, конечно, помоложе. Потом Генерал снова заговорил со мной, но теперь голос его стал совершенно другим, чем обычно.

– Так куда же ты поедешь на каникулы, Тонда?

– На мельницу.

– Это не ответ, а только неполное предложение.

– Подлежащее подразумевается, сказуемое то же, – выпалил я, собираясь и дальше продолжать разбор предложения.

Но Генерал сразу осадил меня:

– Тонда!

Я так боялся, что он снова начнёт говорить своим строгим, учительским голосом, что у меня как-то сразу все прояснилось в голове.

– Я поеду на каникулы к пану Корбику на Лазецкую мельницу. Я каждый год туда езжу. Мельница стоит около Лужницы. Говорят, когда-то на ней жил водяной. Но все это сказки… А сейчас там живет пан Корбик со своей женой и сыном. Сына зовут Ирка. Я каждый день хожу с ним ловить рыбу. В прошлом году я поймал у плотины на вишню большущего голавля. А в этом году мы уже будем с паном Корбиком ловить сомов. Вот будет неохота потом возвращаться в Прагу!