– А кто тебе сказал, что я поеду до Жилины? Там я был в прошлом году. А в этом… – И он ткнул пальцем в то место, которое мы даже не проходили на уроках географии.

– Гуменное, – прочитала через Рудино плечо Квета.

И весь «парламент» единогласно признал, что Руда занял первое место.

– Там живет один из братьев моего отца, – начал рассказывать Руда, стараясь изо всех сил, чтобы его рассказ звучал правдоподобно. – У него там свой дом, такой старый дом в глухом лесу. В прошлом году, как раз во время каникул, медведь разворотил в этом доме оконную раму. Мой дядя выстрелил в него, но задел только заднюю лапу. Медведь забрался подальше в глушь и там отлежался. С тех пор он страшно ненавидит нас. – Руда вытянул руку, прищурил один глаз, точно целился в кого-то из ружья, и добавил: – Каникулы будут что надо! Я уж это знаю заранее!

В «парламенте» наступила мертвая тишина. Было слышно, как этажом ниже школьная нянечка подкладывает в печку дрова. Все стояли разинув рот и глядели на Руду. Кто-то из девочек тихонько вздохнул. Наконец Свата Коуделек пропищал своим тоненьким голоском:

– Вот это да! А ты не врешь, Руда? Руда сразу сделал обиженное лицо и повернулся ко мне.

Наверное, он забыл, что решил не разговаривать со мной до 12.00.

– Ну-ка, Тонда, скажи, есть у меня дядя в Словакии или нет?

А у него и вправду где-то в Словакии был какой-то дядя. Поэтому я сказал Свате:

– Нет, Руда не врет.

Тут прозвучал звонок и мы бросились к своим партам.

Больше ничего интересного до конца уроков не произошло.

Выйдя из школы, я расстался с ребятами и со всех ног пустился домой. Сегодня на обед у нас были кнедлики.

Когда я уже поворачивал на нашу улицу, навстречу мне попался почтальон. Он остановил меня, вынул из своей сумки письмо, вслух прочитал адрес и спросил:

– Пионер Антонин Гоудек, не так ли?