— Ну... «гвоздевые номера»,— терпеливо пояснил Гуго.— Обычно в каждой цирковой программе по одному аттракциону — главному номеру. Потому мы и встречаемся редко. Обычно приедешь в город, а Лешка или Эрка уже заканчивают гастроли. Недельку всего и повидаешься. И опять на полгода, а то и на год расстаемся. А вот дружим.

— А когда вырастем,— подал голос до того молчавший Эркин,— сделаем общий номер, всем аттракционам аттракцион. Мирового класса!

Необычный разговор этот происходил в кабинете заведующего, в той самой светелке, сооруженной купчиной Собакнным для своей дочери Прасковьи. А за резными дверьми ее притаился настырный физрук Геночка, ожидая, когда, наконец, «мушкетеры» выйдут, чтобы перехватить их и завербовать в свою спортивную команду. Беседа в светелке, однако, затягивалась. В чем дело? Непохоже это на Егора Ивановича. Обычно беседы с учениками у него короткие.

Причина для разговора долгого была, однако, основательная. Заведующий, во-первых, поинтересовался, почему у новичков такие необычные имена и фамилии. Ежели они иностранцы, то, пардон, необходимо специальное разрешение, чтобы посещать советскую школу. С другой же стороны, все трое, как видно из документов, с третьего класса учатся в наших школах...

— Почему именно с третьего класса?— поинтересовался заведующий.

— В первом и втором не пришлось учиться,— спокойно пояснил Гуго.— Мы с родителями за границей были.

— Что?!— Егору Ивановичу показалось, будто он ослышался.

— С тридцать второго по тридцать третий год,— подтвердил красавчик Лео.

— Да вы не волнуйтесь,— успокоил Эркин.— На гастроли законно ездили. В Германию, Испанию, Францию...