Канаев вытащил платок и утер взмокший лоб. Что бы это все значило?

— Не волнуйтесь,— повторил Гулям-Хайдар.— Мы советские. С давнишних времен в цирке приняты псевдонимы. Старая традиция. Отмирающая. Гуго никакой не Орсини. Просто он Гога, Гоша, Георгий в общем. И не Орсини, а Осинин. Когда-то прадед его в итальянской труппе выступал. Так и повелось. А Лео Клеменс и вовсе Лешка Доленко, иностранец из Хохландии. Ну, а я из Узбекистана. Имя мое чисто узбекское, подлинное. Фамилия, правда, переиначена. На самом деле—Гулямхайдаров. Паспорта будем получать, все приведем в порядок.

Егор Иванович внутренне с облегчением перевел дух.

— Так-с...— протянул он и улыбнулся.— Да вы садитесь, друзья-«мушкетеры». Интересный вы народ, пардон.

Он усадил новичков на неудобные и жесткие «боярские» кресла со спинками, украшенными резными петушками. Сам тому удивляясь, перешел на «вы».

— Ну вот вы... Лео, кажется?

— Алексей.

— Пардон... Ну как там, за кордоном, Алексей? Угнетают простой народ?

— Угнетают, Егор Иваныч. Особенно в Германии. Как фашистский переворот произошел, мы сразу на родину уехали. Но я бы того Гитлера!—Лео-Алексей покраснел от гнева.— Я ему башку чуть камнем не разбил!

Завшколой от изумления замер с открытым ртом.

— Башку? Камнем?! Гитлеру!.. Вы что же, видели Гитлера? То, что тринадцатилетний советский мальчишка видел самого

Гитлера и даже пытался проломить ему голову камнем,— выходило за границы разумения. Это все равно, как если бы Лео-Алексей сказал, что он чуть не угробил библейского царя Ирода! Пусть даже он фантазирует. Дети живут в мире фантазий. Пусть даже этот парнишка и не видел Гитлера и тем более не швырял в него камнем. Пусть! Но ведь он мог, мог его видеть и мог запустить камнем!

— Он не выдумывает,— подтвердил Эркин.— Мы тогда с Гошей во Франции гастролировали, слух до нас дошел. Вроде бы сам советский полпред в Берлине, отправляя труппу Клеменс на родину, погрозил Лешке пальцем, мол, какой нехороший мальчишка, дипломатический конфликт из-за него едва не возник. А потом погладил по голове и шепнул на ухо: «Молодчина! Жаль только, не в того угодил».