Геночка все же изловчился, чмокнул Егора Ивановича и стремглав выскочил из боярской трапезной. Вновь ударил в колокол, «позаимствованный» у станции Лесная, сторож Пахомыч. Начинались уроки.

После занятий Егор Иванович державно принимал новичков. Они вошли настороженные, тихие, застенчивые даже.

— Ну-с..— начал заведующий, перебирая па столе бумаги,— как в новой школе? Не обижает ли кто?

Новички переглянулись.

— Ну вот ты... Пардон, как тебя?..

Светловолосый парнишка с быстрыми серыми глазами учтиво ответил:

— Гуго Орсипи... Кто же нас обидит?

— А ты?

— Лео Клеменс. Все нормально.

— Может тебя, пардон, кто обижает?

Черноволосый, смуглый, с раскосыми черными и блестящими глазами здоровяк, улыбнулся.

— Эркип Гулям-Хайдар. Меня вообще никогда не обижали. Егор Иванович пожевал губами, встал, прошелся по кабинету.

— Школа, значит, приняла вас хорошо. Так-с... А как, пардон, насчет Спирьки Закидона?.. Пе тиранит?

— Спирька? Мы его и в глаза пе видывали.

— Это хорошо-с. Очень хорошо-с. Предупреждаю: трудный субъект. Если откровенно, неисправимый субъект Спирька. С кастетом ходит. Имели место случаи избиения Закидоном... То бишь, я хотел сказать,— Спиридоном Ленским. Короче говоря, вы, ребята, не связывайтесь с ним.

Новички переглянулись недоуменно. Тот, что звался Гуго Орсини, желтоволосый, плечистый парнишка с усмешистыми в искорках глазами, глянул на приятелей и вдруг хихикнул. Красивый парень с копной отливающих бронзой волос — Лео Клеменс — удивленно

пожал плечами. Лишь третий новичок, восточного вида, стоял с невозмутимым видом.

— Ничего Смешного...— начал было Егор Иванович.