Слова короля эхом отскакивали от каменных стен зала и медленно рассеивались среди кружащихся пылинок. Таузер вновь завладел рукой короля и сжимал ее, пока тот не успокоился.

- Хорошо, - сказал Престер Джон некоторое время спустя. - По крайней мере, мой Элиас будет править жестче, чем я могу теперь. Увидев все это, - он обвел рукой зал, - я решил отозвать его из Меремунда. Он должен быть готов принять корону. - Король вздохнул. - Я думаю, мне пора прекратить эти женские причитания и возблагодарить Господа за то, что у меня есть сильный сын, способный принять власть над королевством, когда меня не станет.

- Два сильных сына, мой лорд.

- Фа! - Король поморщился. - Много имен могу я дать Джошуа, но не думаю, что сильный - одно из них.

- Ты чересчур суров, хозяин.

- Ерунда. Ты намерен учить меня, шут? Никто не знает Джошуа лучше меня, его отца! - Рука Джона задрожала, казалось, что он сейчас поднимется на ноги. Наконец напряжение ослабло.

- Джошуа - циник, - продолжал король уже спокойнее, - циник, меланхолик, безразличный к своим подданным, а у короля нет ничего кроме подданных, каждый из которых потенциальный разбойник. Нет, Таузи, он со странностями, мой младший, особенно с той поры... с той поры, как он потерял руку. Ах, милосердный Эйдон, может быть, это моя вина.

- Что ты имеешь в виду, хозяин?

- Я должен был жениться после смерти Эбеки. Он рос в холодном доме, без королевы, может быть в этом причина странностей мальчика. Хотя Элиас не такой.

- Принц Элиас жесток, - пробормотал Таузер, но если король и услышал, то не подал виду.

- Прекрасно, что Элиас - мой первенец. У него смелый и воинственный характер. Я уверен, что будь Джошуа старшим, его права на трон не были бы в безопасности. - Король Джон покачал головой с холодной нежностью, затем неожиданно протянул руку и схватил шута за ухо, словно почтенный старик был ребенком пяти или шести лет.