— Двести иен, — сказал он. Я дал ему две монетки.

Он сунул деньги в карман и двинулся прочь.

— Постой-ка, — позвал я.

— Чего еще?

— Слушай, ты знал Йоко Минэ?

— Йоко? Ну и чего?

— Умерла она сегодня ночью, вот чего.

Я специально не сказал «убита», втайне надеясь на какую-то необычную реакцию. Но официант меня разочаровал: он ахнул и только повторил:

— Йоко умерла! Ты не врешь?

— Правда. Зачем мне врать?

— А откуда это известно?

— По радио передали, — не моргнув глазом ответил я. Кто его знает, может, и правда передавали.

— Значит, точно, — вздохнул официант. Люди такого сорта не склонны доверять печатному слову, но зато всему, что слышат по радио или видят на телеэкране, верят безоговорочно.

В это время певичка как раз умолкла. Аплодисментов не было. Наоборот, в зале на мгновение стало как-то неестественно тихо, и голос официанта, повторившего: «Надо же, Йоко умерла», прозвучал особенно громко.

— Кто-кто умер? — обернулся один из спорщиков.

— Йоко! Ну, которая тут пела!

— Подумаешь. Все там будем. Туда ей и дорога.

— Ты что! — вмешался другой. — Она ж еще молодая была. Предлагаю всем встать и почтить ее память молчанием.

— Да пошел ты!

— Сам пошел!

— Ах ты сволочь!

— А ну, повтори! Сам сволочь!

Я некоторое время послушал их перебранку, но ничего полезного для себя не услышал. Тогда я стал присматриваться к мужчине примерно моего возраста, стоявшему за стойкой бара. Потом встал и перебрался к нему поближе.

— Вы тут за главного? — спросил я. Мужчина кивнул.

— Я смотрю, ваше заведение процветает.

— Не жалуюсь.

Я сунул в рот сигарету и спросил:

— Дайте спичку.

Коробок, который протянул бармен, был мне знаком — точно.

— Ведь Йоко раньше пела у вас?