— Бог мой, Шима, я понятия не имела, что у вас такое случилось! — сдавленным голосом проговорила Фло, прижав руки к груди. — Так из-за этого бабушка ходила за мильверисом?

Шима в подтверждение кивнула и вся словно съежилась.

— Вот что, милочка, давай-ка я схожу к твоей маме.

Фло, громко вздохнув, поднялась и, набросив на плечи шаль, торопливо вышла. Когда за дверью стихли ее шаги, Шима вдруг громко разревелась.

— Мне так жалко Олесс! — рыдала она, размазывая слезы по щекам. — Она уже три дня ничего не ест и все время сидит в своей комнате! А вдруг она умрет?

Гомза и Астор одновременно вскочили со стульев и подбежали к Шиме. Астор достал из кармана платок и стал вытирать мокрое от слез лицо Шимы. Гомза схватил ее за руку и многозначительно сказал:

— Я знаю, что тебе поднимет настроение! — и пулей вылетел из столовой.

— Как ты думаешь, он побежал заваривать мильверис? — улыбаясь, спросил Астор, вытирая покрасневшее лицо девочки.

— Нет, ловить Авриса, — Шима перестала плакать и тоже улыбнулась.

Гомза забежал в свою комнату и вытащил из стопки альбомов самый большой, с голубой тисненой обложкой. Гомза и Шима вместе собирали открытки. У него коллекция была намного больше и, конечно же, в ней были редкие экземпляры. Он торопливо перевернул несколько листов и бережно достал одну открытку. Каждый раз, когда они с Шимой сидели здесь со своими альбомами, она всегда подолгу любовалась ею. На ней была изображена любимая рок-группа Шимы — 'Червивый орех'. В центре, с поднятыми вверх руками, стояла рыжеволосая солистка Ле Щина. Глаза ее были густо подведены яркой зеленью, в ушах болтались деревянные сережки в виде улыбающихся червячков. С разных сторон из-за нее выглядывали музыканты — Фун и Дук. Они строили забавные рожицы, стоя на одной ноге.

Войдя в столовую, Гомза торжественно вручил открытку Шиме. Лицо Шимы засветилось от счастья.