"Какое же это наставление?" - спросил я; и она сказала: "Когда будешь уходить от неё, скажи ей стих, который я раньше говорила" И я ушёл от неё радостный, и отправился в сад, и вошёл в помещение сытый, и сел, и бодрствовал до четверти ночи. А затем ночь показалась мне длинной, как год, и я сидел, бодрствуя, пока не прошло три четверти ночи и закричали петухи, и я почувствовал сильный голод из-за долгого бдения. И я подошёл к столику и ел, пока не насытился, и голова моя отяжелела, и я захотел заснуть, но вдруг увидел свет, который приближался издалека. Тогда я встал, вымыл руки и рот и разбудил свою душу, и через малое время вдруг та женщина приходит с десятью девушками, и она между ними - как луна между звёзд. На ней было платье из зеленого атласа, вышитое червонным золотом, и она была такова, как сказал поэт:

Кичится с любимыми, одета в зеленое, Застёжки расстёгнуты и кудри распущены. "Как имя?" - я ей сказал; она мне ответила: "Я та, что всех любящих сердца прижгла углями". И стал я ей сетовать на то, что терпел в любви. Она ж: "Не знаешь ты, что камню ты плачешься?" "Пусть камень - душа твоя, - в ответ я сказал тогда, - Заставил ведь течь Аллах из камня воды поток".

И, увидев меня, она засмеялась и воскликнула: "Как это ты не заснул и сон не одолел тебя? Раз ты бодрствовал всю ночь, я знаю, что ты - влюблённый, так как примета любящих - не спать ночью в борьбе со страстями".

Затем она обратилась к невольницам и подмигнула им, и те удалились; а она подошла ко мне, и прижала меня к груди и поцеловала меня, а я поцеловал её, - и это была ночь радости для сердца и прохлады для взора, как сказал о ней поэт:

Век приятнее я не знал ночей, чем такая ночь, Когда кубок мой не стоял совсем без дела. Различил я сон и глаза мои в эту ночь совсем, По браслет ножной я с серьгою свёл надолго.