Все веющие ветры разносили его милости, и стал он в своей красоте искушением для влюблённых и по своему совершенству - цветущим садом для тоскующих. Его речи были нежны, и лицо его смущало полную луну, и был он строен станом, соразмерен, изящен и изнежен, как будто он ветвь ивы или трость бамбука. Его щека заменяла розу и анемон, а стан его - ветку ивы, и черты его были изящны, как сказал о нем говоривший:

Явился он, и сказали: "Хвала творцу!" Прославлен тот, кем он создан столь стройным был" Прекрасными всеми всюду владеет он, И все они покоряться должны ему, Слюна его жидким мёдом нам кажется, Нанизанный ряд жемчужин - в устах его. Все прелести он присвоил один себе И всех людей красотою ума лишил. Начертано красотою вдоль щёк его: "Свидетель я, - нет красавца опричь его".

А когда Камар-аз-Заману исполнился ещё один год, его отец призвал его к себе и сказал ему; "О дитя моё, не выслушаешь ли ты меня?" И Камар-аз-Заман пал на Землю перед своим отцом из почтительного страха перед ним, и устыдился и воскликнул: "О батюшка, как мне тебя не выслушать, когда Аллах мне велел тебе повиноваться и не быть ослушником?"

"О дитя моё, - сказал ему тогда царь Шахраман, - Знай, что я хочу тебя женить и порадоваться на тебя при жизни и сделать тебя султаном в моем царстве прежде моей смерти".

И когда Камар-аз-Заман услышал это от своего отца, он ненадолго потупил голову, а потом поднял её и сказал: "О батюшка, такое я не сделаю никогда, хотя бы пришлось мне испить чашу гибели. Я знаю и уверен, что великий Аллах вменил мне в обязанность повиноваться тебе, но, ради Аллаха, прошу тебя, не принуждай меня к браку и не думай, что я женюсь когда-либо в моей жизни, так как я читал книги древних и недавно живших и осведомлён о том, какие их постигли от женщин искушения, бедствия и беспредельные козни, и о том, что рассказывают про их хитрости. А как прекрасны слова поэта: