— Ты… чего?

Мальчик смотрел как-то странно.

— Как её зовут? — глухо и требовательно выговорил он.

Поражённый неслыханной дерзостью «зверёныша», Пет минуту молчал, и белокурая девочка молчала растерянно.

Опомнившись, слуга изо всей силы дёрнул верёвку, едва не сбив детей с ног.

— Господи, помилуй мою душу! — искренне негодовал он. — Ну, не сносить тебе головы, щенок, с таким нахальством. Прости его, милостивая госпожа, по глупости это, клянусь святой Бригидой, по глупости! Шевелись, ты, зверёныш!

И, круто повернувшись, Пег поспешил к воротам, ведущим на первый двор замка, таща за собой детей и приговаривая на ходу:

— Как её зовут… это он про милостивую нашу госпожу Элеонору! Перед самыми её очами, грязное отродье! Ну, счастлив твой бог, что не слыхал тебя старый барон, ты, лесной волчонок!

Испуганный Улл схватил руку Гуга, но тот в первый раз не ответил на его робкое пожатие. Он брёл, глядя вперёд невидящим взглядом, послушно вошёл в маленькую каморку, не оглянулся на лязг засова и не откликнулся на голос брата, что-то испуганно повторявшего ему.

— Как же мы убежим отсюда, Гуг? Как убежим? — в тоске говорил тот, осматривая толстые стены и железную решётку в единственном, узком, как щель, окне.

И только много позже, вслушавшись в этот жалобно робкий вопрос, Гуг вдруг повернулся лицом к стене и, упираясь горячим лбом в холодный камень, сказал тихо, но твёрдо:

— Я думаю… я думаю, что я… не убегу отсюда, Улл.

Глава I

Прошло десять лет. Замок Локслей наполовину утратил свой мрачный вид — огни и флаги украшали его по случаю свадьбы. Весёлый барон Локслей выдавал замуж единственную дочь Элеонору. Семнадцать лет минуло ей, и многие взоры она привлекала, пора было получить покровителя более сильного, чем стареющий отец и барон-горбун.