Привратник низким поклоном приветствовал господ и, пропустив их, удивлённо тронул одного из всадников за рукав.

— Что за странную добычу привезли вы, Джим?

— Новая забава молодого господина, — пожал тот плечами, — щетинятся, как ежи, особенно вон тот. Зверята и есть: не знают даже названия места, в котором их поймали. А этот — мало что не откусил мне палец. Видал? — нагнувшись с седла, слуга продемонстрировал «боевую» рану.

— Родителям — два лишних рта со счёта долой, — деловито заметил привратник. — Дома-то поди и коры толчёной им по весне не хватало. — А насчёт пальца посочувствовал: — Зубы им молодой барон скорёхонько укоротит!

Таковы были первые слова, приветствовавшие мальчиков в новой жизни.

Тем временем весть о приезде господ разнеслась по замку. Тоненькая девочка с сияющими радостью голубыми глазами вдруг появилась в распахнутых дверях. С весёлым восклицанием барон Локслей соскочил с лошади, а она, смеясь и путаясь в длинном платье, сбежала с высокого крыльца и бросилась ему на шею.

— Я слышала, — повторяла она, — я давно слышала твой рог, ещё в лесу, а няня Уильфрида мне не поверила, и я… А это что такое, отец?

Девочка с живостью указала на маленьких пленников. Пет уже снял их с лошади, но держал обоих на верёвке, как собак на сворке, в ожидании распоряжений.

— Мои игрушки, — равнодушно проронил горбун. Не здороваясь с сестрой, он соскочил с лошади и прошёл мимо, предупредив: — Не вздумай просить, нужны мне самому… Одеть и привести к ужину, — бросил он, поднимаясь по лестнице.

Девочка вдруг как-то сразу притихла, выпустив руку отца, с состраданием устремила глаза на ребят, на их истерзанную одежду.

Всё это время братья стояли неподвижно, крепко держась за руки, и Пету пришлось сильно потянуть за верёвку, чтобы сдвинуть их с места. Но тут Гуг вдруг шагнул и дотронулся до его рукава. Слуга от удивления чуть не выронил ремешок: