А теперь господину было угодно развлечь своих гостей, следовавших за ним, непринуждённо болтая, в роскошных уборах с золотыми и серебряными вышивками и украшениями. Многие на расшитой шелками кожаной перчатке держали сокола, привязанного за ногу серебряной цепочкой. Голову птицы скрывал колпачок — в темноте она спокойнее. Мечи и кинжалы мужчин показывали, что даже рядом с замком весёлая охота вполне может превратиться в сражение с разбойниками. Однако далеко не все они были отпетыми грабителями, не желавшими мирно работать. Даже наоборот: большинство промышляло разбоем вынужденно.

Мало того, что земля вся принадлежала рыцарям и духовенству — тех, кто на ней трудился, знать душила земельным побором. Посевы на их пашне вытаптывали олени, а они не смели даже защитить своё поле забором, дабы не чинить помех господской охоте, которая катилась в азарте и кураже, губя остаток урожая. Запутавшегося в долгах виллана можно было продать в рабство. Немудрёно, что многие из бедняков, в отчаянии спасая жизнь и свободу, бежали в соседние леса, объединяясь в отряды «вольных людей». Их преследовали, но но крайней мере они умирали с мечом в руках, а не с ошейником раба на шее.

Повторяю: многочисленная кавалькада охотников была хорошо вооружена и не опасалась подобной встречи. Потому громко звучали шутки и смех, по теперешнему времени невозможные по грубости и часто неприличию. А в ту пору это был обычный весёлый разговор. В лесу после охоты было назначено состязание в стрельбе из лука, победителю надлежало получить серебряный кинжал и венок из рук самой владелицы замка. У камышей в разливах речки Дув всадники остановились, протрубил рог, дикие гуси и утки, всполошившись, уже поднимались в воздух. Следом стрелой устремлялись крылатые охотники. Выбрав жертву, они поднимались над ней и тут уже не было спасения: сокол падал молниеносно, как камень, с такой силой, что мог, промахнувшись на небольшой высоте, разбиться о землю. Шум, гам, улюлюканье, крики несчастных птиц, хлопанье крыльев, кружение перьев…