Завтрак на зелёной лужайке затянулся, слуги подавали новые и новые блюда жареной дичи, откупоривали всё новые бочонки с вином, и всё это до смерти надоело Роберту. Он с нетерпением вынимал и снова вкладывал в колчан свои стрелы, удивительно гладкие и ровные, как струны (их выточил для него старый Бертрам), натягивал и отпускал тетиву маленького лука. Он часто бывал с отцом на охоте, не сходя с седла, попадал в белку и птицу на ветке, и старый Бертрам говорил:

— Жаль, не придётся мне увидеть, а мальчик будет первым стрелком Англии.

С луком в руках тоскливо поглядывал Роберт на разгорячённые лица рыцарей и чувствовал, что все забыли о нём. Мать наблюдала за слугами, подающими кушанья и вино, отец и дядя, сэр Эгберт Локслей, перекрикивая друг друга, спорили, чей сокол лучше. Дед Роберта — старый барон Локслей — мирно похрапывал, привалившись спиной к толстому дубу.

Хорошенькая тропинка в густом орешнике так и манила мальчика. Через минуту с луком в руках он уже прошёл два поворота её, спустился под горку, весело поболтал ногами в прохладном ручье и, освежённый, отправился дальше.

«Найду белку и попаду ей прямо в глаз», — решил он и, продолжая идти, внимательно смотрел по сторонам. Здесь, недалеко от селения, лес был дик и запущен. Пчёлы наполняли дупла столетних лип и дубов душистыми сотами, стада оленей бродили по нему, стаи волков были грозой крестьянских и господских коров, свиней и овец.

С луком в руках Роберт чувствовал себя в безопасности и шёл, прислушиваясь — не раздастся ли где крик пушистого зверька. «Чок, чок», — услышал он наконец. Весёлая рыженькая белка спустилась очень низко и, сидя на дубовом суку, усердно разглядывала что-то в траве. Не спуская с неё глаз, мальчик натянул лук и начал подкрадываться к дубу.