Вскоре в воздухе потянуло горьковатым запахом дыма и всё стало ясно. Кляня себя, лесной путник сообразил, как много потерял драгоценного времени, и присоединился к беглецам. Теперь и он мчался по лесу, напрягая все свои силы, задыхаясь, в общей лавине испуганных животных, а едкий, пропитанный жаром и дымом воздух душил, а не освежал его ещё не отдохнувшую от вчерашнего бегства грудь. Наконец он выскочил на довольно большую поляну, пробежал её и в изнеможении остановился, опираясь на разбитое молнией громадное дерево. Верхняя, большая его половина лежала на земле, громадная куча переломанных ветвей скрывала мощный, покрытый мохом ствол. Запах гари становился всё сильнее, Гуг повернулся, чтобы продолжить свой путь, как вдруг что-то серое, вынырнув из чащи, кинулось под кучу бурелома. Оттуда послышался писк. Через мгновение громадная рысь выскочила из-под хвороста, держа в зубах маленького рысёнка. Ещё прыжок — и она вынесла второго, метнулась с ним дальше, но писк первого заставил её остановиться. Свирепые жёлтые глаза рыси наполнились страхом и тоской. Она хватала в зубы то одного, то другого детёныша, прыгала и опять застывала в отчаянии. Клуб дыма вырвался из чащи и покатился по поляне. Рысь взвизгнула и кинулась в сторону, унося одного детёныша, второй — обречённый — жалобно запищал ей вслед. Не раздумывая, Гуг шагнул, нагнулся и быстро засунул рысёнка за пазуху кожаной рубашки. «Смелее, братец, смеете пропадём или вместе спасёмся». И он кинулся бежать что было мочи.