Полная луна озарила бледным светом деревню и замок, скалы и леса и засиявшую в её лучах болтливую речку Дув. Перед самым рассветом, уже побледневшая и прозрачная, она заглянула в дупло старой липы на вершине одного из холмов большого Роттерштайского леса. В дупле что-то сонно зашевелилось, гибкая тень выскользнула из него и неслышно поднялась на вершину липы, самой высокой и старой в том высоком и старом лесу. Густой туман ещё стлался по долинам, отдельные вершины деревьев выступали из него смутными тёмными силуэтами. День обещал быть тёплым и ясным.

Удовлетворённый осмотром, Гуг тряхнул головой и, подняв руки, поправил ремешок, сдерживающий его длинные волосы. Вот и весь утренний туалет. Впрочем, в те времена даже знатные дамы уделяли мало внимания мылу и воде.

Выглянувшее на смену луне солнце уже застало его в дороге. Мысль о погоне мало беспокоила Гуга, однако он торопился. В полдень он остановился ненадолго, чтобы изжарить в горячей золе костра пару диких голубей (огниво и трут, предусмотрительно спрятанные в колчане, не отсырели), и продолжал шагать, а к вечеру уже весело насвистывал — путь был близок к окончанию.

Но вскоре он замолчал и шёл, посматривая вокруг с некоторым беспокойством: с лесом, жизнь которого ему была близка и понятна, как своя собственная, случилось что-то странное и тревожное. Щебетанье птиц, веселившее его с утра, вдруг сразу и зловеще смолкло. С молчаливой поспешностью птицы проносились над головой в одиночку и стайками — все в одном направлении. За ними по деревьям рыжими хвостатыми мячиками запрыгали белки, из кустов клубками покатились зайцы, заскользили мягкие лукавые силуэты лисиц, а воздух потемнел от крупных птиц.