- Вот видишь! - сказал Тяпкин вслух.- Тебя же Лешей зовут. Я же знал.

- Это здесь. А там не зовут Леша,- огрызнулся Леша неохотно, видно, не хотел посвящать старичков в свои внешние дела.

- Это кто? - спросил старичок и строго посмотрел на Тяпкина.- Кого ты сюда привел, Леша?

- Я у них живу,- промямлил Леша.- Я его в гости позвал.

- Его? - удивился старичок.- Это же девочка.

- Он не девочка,- возразил Леша.- У него волос нет на голове. Он мальчик.

- Она девочка,- твердо сказал старичок, слез с кровати, аккуратно закрыл ее коричневым одеялом и потер лицо ладошками.

- А вы водичкой разве не умываетесь, когда встаете? - заинтересованно спросил Тяпкин. Он не любил умываться.

- Нет.- Старичок усмехнулся: - Зачем? Так и сгноиться недолго. Вода вещь ненужная.

- Меня мать заставляет умываться. Говорит все время: "Люба, умойся, Люба, умойся!" Прямо надоело.

Тяпкин из подхалимажа представил мать в очень неприглядном свете, у него и голос даже стал брюзгливый и противный.

- У тебя лицо другое совсем,- возразил Леша.- У тебя мягкое лицо и пахнет кожей. А у дедушки жесткое и травой пахнет.- Леша вздохнул.- У него хорошая мать. Она мне молочка давала, и сахарку, и еще блин.

- Блин - это очень вкусно,- сказал старичок грустным голосом.

- Блин - пища боков,- вспомнил Тяпкин.

- Говорят: пища богов,- поправил его старичок.- Я знаю. Я давно живу.

- Мама говорит: пища боков.- Тяпкин вздохнул. - Мама вечером еще будет блины печь. Я тоже блины люблю. С вареньем.

- Я один раз ел блин,- сказал старичок.- Очень давно, когда я такой, как Леша, был. Мне девочка одна давала. Только она красивая была девочка, у ней волосики были белые с бантиком и на штанишках кружавчики белые. И платьице белое с кружавчиками.

Старичок улыбнулся, вздохнул и сел на диван, поскрипев сухим телом по шишечным чешуйкам.