Шпаковский - слышно было, что он усмехнулся - сказал:

- Встретил я Дамберга. Вот еще франт! Что ему нужно в наших краях?

- Надо думать, к гувернантке Ирме Карловне ездит, - ответил отец. Понятное дело.

- Непонятно одно: чем такой Дамберг живет?

- Да тебе какая о том забота?

- Интересуюсь такими, как он. Не сеют они у нас, не жнут, а собирать что-то надеются... Ты погляди-ка, Иваныч: за лесом - барон Тизенгаузен, тут - Ирма, а между Тизенгаузеном и Ирмой путешествует вот эдакий Дамберг. И всюду, по всему краю, у помещиков гувернантки - немки.

- Вот чудак, во что уперся! Что ж им, француженок нанимать? Француженки повывелись.

- Француженки вывелись - немки завелись.

Отец зевнул:

- Скучный твой разговор сегодня, друг!

- Погоди, - заторопился учитель. - Я вот что хочу сказать: Дамберг этот ездит все поближе к Двинской крепости.

- Ну, ты не обессудь - не туда загнул: немцы у нас самые верноподданные слуги царю.

- Да они-то верноподданные... - начал было учитель.

Но мать уже внесла в горницу самовар и, вслушавшись, на ходу закричала на отца:

- Не нашего это ума дело!

И стала заправлять лампу-молнию - гордость семьи. В комнате едко запахло керосином, тусклый свет лег на бревенчатые темные стены, единственным украшением которых была книжная полка отца да рядом с ней отрывной календарь с картинкой: три богатыря на конях, у главного богатыря - борода во всю грудь, как у отца.

Бабка принесла Грише печеной картошки, которую он любил больше всякой другой еды. Потом стали пить чай с сахаром, и бабка ушла к себе в чуланчик. Там она принялась шептать и вздыхать - молилась. Грише стало жалко ее: зачем она одна. Он тоже пошел в чулан и лег на сундуке, поближе к бабке. И нечаянно заснул.

3

Утром Гриша проснулся раздетый в кровати.

Окно в сад было раскрыто, и по всему саду разносился яростный голос Перфильевны: