А паук побегал по кепке и выскочил из неё и побежал по траве, словно за ним кто гонится. Только кто за ним будет гнаться?

Застывшая гусеница не шевелится, стоит как заколдованная.

Я знаю, есть гусеницы, которые, увидев врага, начинают раскачиваться, как змеи. А ещё есть гусеницы, которые умеют голову страшную делать. Именно «делать». Они свою голову прячут и так изгибаются, что на месте маленькой головы у них большая голова получается. А по бокам этой головы — огромные глаза. На самом деле — это глазчатые пятна; они только похожи на глаза, но враг гусеницы не отличит их от настоящих глаз.

У пядениц нет ни глазчатых пятен, ни раскраски какой-нибудь яркой, поэтому они и не раскачиваются, как змеи, и голову большую не делают — всё равно никто не испугается.

Зато они умеют замирать и превращаться в сучок, или в веточку, или в листик. И, превратившись, они ни за что себя не выдадут, что с ними ни делай.

Только я ничего с моей пяденицей не делаю, сижу тихо и жду, когда пяденица придёт в себя от испуга.

И вот она наконец зашевелилась. Встала на задние лапки и начала вертеть головой. Голова у гусеницы не вертится одна, без туловища. Пяденица стоит на задних лапках и вращает туловищем во все стороны: решает, куда ей ползти. Наконец решила и зацепилась передними лапками за кепку. Поползла.

Но вот она снова остановилась и снова встала на задние лапки. В одну сторону перегнулась, потом в другую, словно танец какой исполняет. И так изящно, так грациозно.

Почему такая несправедливость: бабочек любят, а гусениц нет? И ведь это только оттого, что гусеницы ползают, а бабочки летают. Потому что если вы думаете, будто гусеницу не любят оттого, что она листья ест, а бабочку любят за то, что она цветы опыляет, так ведь все знают, что без гусеницы, которая листья ест, бабочки бы не было. Ведь бабочка из гусеницы получается!