Только, смотрю, пчела моя уже не похожа на ту пчелу, что возле меня по одеялу ползала. И уже не понимаю я её: загадочное она для меня существо.
Открыла я форточку, и пчела сразу стала к ней приближаться. А я всё не верю. Мне кажется, что это случайность. И вдруг пчела полетела в форточку. И вот она уже вылетает, словно кто-то не по её воле выносит её. А она смотрит на меня и не то чтобы прощается, а будто ставит меня в известность, что вот, мол, улетаю. До свидания, мол. И прости, если что не так.
И, обращенная ко мне мордочкой, а спиной туда, куда летит, она вылетела.
И очень было мне приятно, что так она улетела.
А кто-то мне сказал, что она оттого так летела, чтобы запомнить, где мёдом её кормили. И опять прилететь.
Только ведь не прилетела она больше.
Кепка на поляне
Я. сижу в траве. А рядом лежит моя летняя шляпа с козырьком. Кепка, в общем. В кепку заползла маленькая зелёная гусеница и ползает там. Она подтягивает задний конец тела к переднему, выгибается, словно кошка, и стоит так некоторое время. Потом поднимает передние лапки вверх и вытягивается. Это гусеница-пяденица. Она ползает не так, как другие гусеницы: у неё не хватает шести брюшных лапок, и поэтому она не может ползать, как все гусеницы, передвигая лапками поочерёдно.
А по мне ползёт паук. У паука ноги длинные и тонкие. Паук ползёт, а кажется, что он уже всю тебя опутал в паутину. И неприятно очень.
Я сбрасываю паука с себя, и он попадает в кепку к гусенице.
Увидев паука, гусеница так и застывает от испуга в той позе, в какой была — горбом кверху. И не шевелится, будто сучок она, а не гусеница вовсе. Ну как же это я бросила паука к гусенице?!