Он размахивал руками и даже пробежался. Какая холодина! Володька полагал, что летом тепло, и вышел из дому в одном пиджачке. И вот - здрасте! Прямо мурашки по коже...

За углом, возле магазина, он замедлил шаги. Впереди стоял милиционер и подозрительно смотрел на него.

"Чего он?" - подумал Володька. Хотел на всякий случай перейти на другую сторону, но потом рассердился на самого себя и зашагал дальше, прямо к милиционеру.

- Ты куда, мальчик? - спросил тот, когда Володька поравнялся с ним.

- На улицу Красной Конницы.

- Ого! - милиционер поднял брови. - Далеко. А зачем?

Володька насупился. Сказать? А вдруг Кешке тогда попадет? Может, штраф полагается, раз плитку оставил, нарушил эти... пожарные правила.

- Нужно, - сказал Володька. - К приятелю.

Милиционер опять подозрительно оглядел его:

- Это ночью-то? Пожар, что ли?

"Угадал", - подумал Володька, но промолчал.

- Ладно, шагай, - сказал милиционер. - Налево возьми, по Чкаловской. Так короче...

Володька пошел дальше. Было холодно. Он устал. И, главное, обидно: зря все. Натрепался этот Кешка, а ты тащись как проклятый. Сам-то, конечно, спит сейчас в теплой постельке и еще ухмыляется во сне: ловко, мол, я глупого Володьку обвел!

Володька даже плюнул с досады.

Почему-то вспомнилась знаменитая Кешкина история с заиканием. Как-то Кешка вдруг стал заикаться. Выйдет в классе к доске и так тягуче выдавливает из себя слова, - у учителей прямо терпение лопается. Ставят ему пятерку или четверку и сажают на место, прослушав лишь начало ответа. Ребята стали бродить за ним на переменах:

- Кеш, а Кеш, научи...

Вскоре в классе появились еще два заики. И тогда обман, конечно, раскрылся...

"Трепач. Трепачом и умрет", - сердито подумал Володька.

Он шел, стараясь держаться возле трамвайных путей: а вдруг появится какой-нибудь заблудившийся вагон? Из ремонта. Или грузовой. Или учебный. Или по особому заданию. Но трамваев не было, ни грузовых, ни учебных, ни по особому заданию...