Вилла «Аркольский дуб» стоит на приподнятом месте. Отсюда хорошо виден весь Гедеон со своим Капитолием, пожарной каланчой, отелями «Колокол» и «Азалия». В этих отелях плантаторы до глубокой ночи играют в бильярд и карты. В Гедеоне много богатых плантаторов. Богатый – это если полсотни негров и больше. А если, допустим, всего десяток, то даже плантатором не назовут и в клуб «Рыцари Юга» не примут.

Блеск столичной жизни давно погас в Гедеоне. С тех пор как знаменитый генерал Лафайет с конвоем из сотни разукрашенных индейцев проехал по улицам Гедеона, ничего торжественного тут уже не случалось.

Мало-помалу разъехались видные люди, а ведь были, были они в Гедеоне. Закрылась одна газета, другая еле расходится. Уехал мистер Перкинс, известный ботаник, уехали врач Биглер и адвокат О’Райли. Но самое обидное, что некий Андерсон, первый поселенец в здешних местах, тоже смотал удочки. Он продал каменный дом, самый первый дом в Гедеоне, и исчез в неизвестном направлении.

Но все это не мешает генералу Бланшару повторять время от времени: «Жить можно только в двух местах, в Париже и Гедеоне».

Когда столицу перенесли в Корону к предгорьям Красного Каньона, сердца гедеонцев чуть не лопнули от горя и зависти. Правда, Корона наслаждалась столичной жизнью всего пять лет. Это звание перехватил бойкий Монториоль. Но гедеонцы не перестали ревниво относиться к Короне.

Не успела Корона начать постройку железной дороги, чтобы возить руду, кукурузу и табак на пароходы, как Гедеон схватился за ту же идею. Перенести, чтобы коронцы ездили быстрее нас? Чтобы они валом пустили свой товар вниз по реке вместо гедеонского хлопка? Ни за что на свете! Пригласить инженеров, нанять рабочих и строить, строить, строить!

Эта дорога влетела Гедеону в копеечку. Местность от Гедеона только поначалу ровная, потом идут холмы, овраги. Чем ближе к форту Клер, тем все труднее строителям. Пришлось и мосты ставить, и туннели вести.

Но самого главного гедеонцы не учли.