Щукарь взял поближе к берегу, чтобы в случае чего поскорее подхватить щенка в лодку.

Вот, слышим, наш герой прорвался через все заграждения и негромко, но победительно взлаял.

- Я тебе, подлая душа! - погрозился на него горячий Васька.

А Кубря от радости еше того пуще подал голос.

Я невольно засмеялся и сказал:

- Вишь, услышал друга!

Мы еще проплыли с полкилометра, и нам дорогу перегородил мелководный залив, уходящий далеко в берег. Кубря, видно, сообразил, что обегать его чересчур далеко. А скорей всего он ничего не соображал (нам на уроках биологии говорили, что у животных нету ума, только инстинкт), а увидел, что лодка от него уплывает, и кинулся в воду.

В заливе воды было всего по колено (летом он совсем высыхает), и уж тут-то наш Кубря нашумел! Плыть ему вроде мелко, а по дну бежать глубоко. И вот он раз скакнет, раз плывнет, раз скакнет, раз плывнет! Лапами по воде колотит, как водяная мельница колесом, аж до нас брызги долетают, хотя мы и держимся на глуби.

Тут наш флегматик Антон и то не выдержал, забеспокоился.

- Да это что же, ребята, такое? - взмолился он. - Ведь он, щучий сын, нам сазанов по всему Дону всполошит!

Но отмель кончилась, и пошло глубокое место под яром, заросшим сверху малиной и ежевикой. Кубре нашему на яр, понятно, не выбраться было, и мы долго слушали, как он плыл за нами, тяжко пыхтя и сопя, еле-еле двигая лапами и, как видно выбиваясь из сил.

И мы тогда не выдержали.

- Пропадет щенчишка ни за грош! - угрюмо сказал Васька, но в голосе его слышалось восхищение непоколебимой собачьей верностью. - Подплывай к нему, Щукарь!

Антошка послушно повернул лодку, а Сенька стал светить электрическим фонариком. Мы еле-еле успели. Когда Васька Таратута протянул к щенку руку, тот уже безмолвно опускался на дно. Васька едва успел схватить его за намокшую шерсть, поднял и положил на дно лодки у своих ног. Щенка била крупная дрожь: он немало времени, пробыл в воде, а донская вода в это время холодна!