А с Майечкой из соседнего подъезда Павлик не дружит. Потому, что девчонка. Когда разозлится, даже дразнит ее. Рубашечкой или Пальтишком.

И Волчок с Майечкиной Стрекозой не дружит. Потому, что болонка. Но Волчок никогда Стрекозу не дразнит. Ни Мухой, ни Осой. У Волчка рыцарская натура.

Вечером Майечкина мама к Павликовой маме пришла. Она в тот вечер ко всем мамам в трех подъездах заходила и ко всем бабушкам. И к тем, которые и не мамы, и не бабушки, тоже заглядывала.

У нее беда случилась: пропала Стрекоза.

— Не иначе как собачники, — волновалась Майечкина мама у Павликовой мамы на кухне. — Видели их по соседству. Говорила я Майке, не выпускай одну!

А Павликова мама успокаивала:

— Ну что вы, болонка же, породистая, чистенькая. Дайте объявление — найдется.

А вечером Павлик слышал, как мама сказала папе:

— Наверняка украли Стрекозу. Ну как это, действительно, одну выпускать такую породистую, ведь недешевую собаку! И такую деликатную. Она и укусить-то не может как следует, где ей за себя постоять… Майечку жалко — весь день проплакала.

И папа отозвался:

— Развелось невесть кого, хоть ребенка не пускай на улицу.

Павлик подумал — и положил на ночь под подушку свое лучшее ружье. Оно, правда, стреляет белыми шариками, зато бахает, как настоящее в телевизоре.

И, как выяснилось, правильно сделал.

Павлик с открытым окошком спит. На улице тепло, а папа верит в закалку. Ночью со двора раздался сигнальный лай. Гав-гав — пауза — гав! Павлик сразу проснулся, подбежал к окну. Так и есть, сидит под фонарем посреди газона Волчок — одно ухо вверх, другое вниз. И хвостом условленный сигнал подает: бери оружие.

Павлик взял ружье, ухватил табуретку и отправился к наружной двери. Удалось ни одного угла не задеть и в коридоре ничем ни обо что не стукнуть. Влез на табуретку, отпер замок, открыл дверь. Волчок уже под дверью крутится в нетерпении, когтями постукивает. Как он умудряется дверь в подъезд открывать, никто не знает. Впрочем, никто не знает, что он ее открывает.