Павлик табуретку наружу переставил, влез на нее опять, закрыл дверь, запер замок и ключ к себе в кармашек спрятал. А то столько кругом всяких развелось — хоть не оставляй родителей одних. Вот только вопрос: куда теперь девать табуретку?

— Брось, пусть стоит, — заторопил Волчок с досадой на Павликову медлительность. — Не убежит она. У нее только три ноги.

— Так, а у меня вообще две, — пробормотал Павлик ошеломленно.

Он не тому удивился, что Волчок заговорил. Волчок с ним часто разговаривал, если рядом людей не было. И не только Волчок. Наверное, потому, что Павлик между годами родился. Его то поразило, что вот на двух ногах ходят и на четырех ходят, а на трех, оказывается, нет. И ведь правда. Никогда он не видел, чтобы табуретка ходила.

Он так над этим задумался, что, спускаясь по лестнице, наступил Волчку на хвост.

— Вот медведь! — проворчал Волчок.

— Где медведь? — заозирался Павлик на почтовые ящики. Он был еще совсем сонный и знал, что во время ночных походов с Волчком все может случиться.

— Просыпайся, — буркнул Волчок, — спешить надо.

— Куда мы идем?

— Стрекозу искать.

В подъезде было промозгло, а на улице просто прохладно. Павлик сразу взбодрился и получше перехватил ружье. Волчок обежал клумбу, уткнувшись носом в землю, как делают собаки, когда идут по следу, и сразу же повел прочь от домов, через дорогу, в лес.

В лесу светила луна. То есть она, конечно, и над домами светила, но среди домов хозяйничали фонари. В свете фонаря все домашнее, как на кухне, — и кусты, и скамейки, и кошки.