— Ну я, — протянула груда шерсти.

— А ну выходи! — воинственно потребовал невидимый в глухой тени ворчливый пес: — Я этой диванной подушке сейчас на примере покажу, как тем, кто никого не трогает, легко уши обрывают!

— Ну рви, — по-прежнему лениво отозвалась охапка пряжи, зашевелилась, поднялась и оказалась кудлатой собачиной размером чуть ли не с автомобиль.

Стало тихо.

Только еле слышно ахнул от восторга рядом с Павликом Волчок и взвизгнула — очень даже слышно! — посреди поляны Стрекоза. При виде такого огромного пса всякому захочется и ахнуть, и взвизгнуть. Павлик сам еле удержался.

— А, это ты, Силач, — бросил наконец Черный Атаман. — Мы не ждали тебя. Ты ведь не с нами.

Силач молча лег опять. И опять стал похож на кучу шерсти.

— Р-р-р-р… — тихо сказал кто-то в кругу и замолчал.

— Ладно, — миролюбиво заговорила сидящая рядом с Атаманом большая собака, не то серая, не то белая, в лунном свете не разобрать. — Так что мы решили?

— Что тут решать! — вскочил маленький мохнатый пес, остроухий и очень подтянутый. — Ведь позор-р-р-р! Всему собачьему р-р-р-роду позор-р-р-р! До чего дошло — вчера бегу, а она с кошкой играет! Из-за нее скоро здесь на нас коты начнут лапу поднимать! Пр-р-рав Черный, надо из нее собаку сделать! Пусть тут с нами живет.

— Не хочу-у-у-у! — заскулила Стрекоза.

— Братцы! — сказал вдруг сидящий напротив оврага серый лохматый пес с простоватой мордой. — Неблагородно это. Нам товарищи нужны, нам рабов не надо. Пусть бежит к своей Майе. Мы вольные собаки, а не гиены.

— Глупец! — Сбоку встала на четыре лапы пятнистая большеголовая псина с массивным загривком, и вправду ужасно похожая на гиену из зоопарка. Пригнула голову к земле и глухо заворчала на серого пса.

Тут поднялся такой шум, что Павлику в кустах совсем не по себе стало. Волчку и подавно, но он виду не подал. Он самолюбивый.