Старик прямо-таки позеленел от досады.

— Во-первых, — отрезал, — не ройтесь в моей биографии, не ваше дело! Во-вторых, я вас нанял и тратиться более не желаю: все велю передать устно! Письмо писать — это бумага, конверт, марки и время, которого у меня в обрез. Слышите, визжат свиньи, требуют болтушки?

— Хоть адрес пометьте, дедушка, — вмешался Чосек. — Вдруг забудем адрес?

— Вас трое: один забудет, другие напомнят, — проворчал старик. — Делайте, что сказано, только смотрите, не потеряйте поросенка, он породистый, я за него с вас столько слуплю, что порток на пупе не сохраните!..

Старик сунул поросенка в мешок, положил его на тачку, и пан Дыля, сопровождаемый друзьями, покатил с этим грузом в город. И так как дорога была скверной, троице приходилось делать остановки для отдыха.

На одной из остановок Гонзасек сказал:

— Жадный Гузинас дал гнилой и грязный мешок, он воздуха не пропускает, поросенок может задохнуться, и тогда мы ничего не заработаем.

— Верно, — поддержал Чосек, — поросенок, кажется, уже и не дышит, а ведь вначале визжал и хрюкал, жалуясь на свою поросячью долю.

Пан Дыля достал нож, надрезал мешок в том месте, где прощупывался поросячий лыч, сунул пятак в прореху, и тачку покатили дальше…

Мешок оказался, действительно, гнилым, он расползался, и вскоре поросенок высунул из дырки всю голову. Он поглядывал то в небо, то на дорогу и благодарно моргал белесыми ресницами.

При въезде в город, видимо, испуганный шумом машин и видом каменных чудовищ с сотнями сверкающих глаз, поросенок пролез в дырку, выпрыгнул из тачки и пустился наутек. «Держи, держи!..» — Чосек и Гонзасек погнались за ним. Но, оказалось, нелегко поймать юркое животное.

Чтобы не сбить поросенка, на середине улицы тормознул грузовик, в него тут же врезалась новенькая «Волга». Машины перегородили дорогу — образовалась пробка. Водители давили на клаксоны и ругались, но никто не мог объяснить причины затора.