– Да, очень интересная картина, – пролепетала смущенная Катя.

Николай Петрович прошаркал в потрепанных тапочках по непокрытому полу на середину комнаты и воскликнул:

– Вообще-то ваш приход, Катенька, весьма, весьма кстати! Я как раз собирался послушать Второй концерт Рахманинова. Вам, я уверен, необычайно понравится! Присаживайтесь… Ах да! Минуточку, сейчас я принесу стулья…

– Простите, Николай Петрович! – остановил его Игорь. – Мы пришли к вам по очень важному делу.

– Так что же вы молчите? – музыкант привычным жестом поправил сползающие на нос очки и сложил руки на груди. – В таком случае, выражаясь словами героя из небезызвестного вам кинофильма, я вас очень внимательно слушаю!

Ребята, дополняя друг друга, охарактеризовали ситуацию. По мере того, как продвигался рассказ, лицо преподавателя все более омрачалось, серьезный взгляд из-под нависших бровей пронзал девочку насквозь. Катя уже не раз пожалела о том, что поддалась на уговоры Игоря и решилась на эту безумную затею. Николай Петрович, не говоря ни единого слова, дал ей понять всю безосновательность ее просьбы.

Катю всегда очень легко можно было сбить с толку. Она обладала удивительной способностью мгновенно принимать позиции и убеждения других людей, особенно, если эти люди пользовались заслуженным авторитетом у окружающих. Это не значило, что при этом она меняла свое мнение, но собственные взгляды вдруг начинали казаться ей поверхностными, несколько абсурдными и лишенными здравого смысла.

Вот и теперь Катя подумала, что совершенно не права в своей прихоти променять занятия фортепиано, за которыми наверняка стоит ее будущее, на какую-то развлекательную поездку. Девочка опустила голову и уставилась на геометрический узор, образующийся из линий паркета, изо всех сил пытаясь сдержать подступающий к горлу комок слез.

В памяти ярко высветились восторженные слова Николая Петровича, сказанные после ее победы в городском фортепианном конкурсе.