— Ничего не понимаю… Ведь ты на учительницу училась.

— А выучилась на вожатую. И довольно об этом.

— Выучилась на вожатую… Разве это должность?

— А почему бы и нет? — рассудительно заметил папа. — Если выбирать на вкус…

Но ему так и не удалось пофилософствовать.

Мама хлопнула дверью и вышла из комнаты. Папину мысль закончил Егор Егорович.

— Если выбирать на вкус, то это самая красная должность и есть, — сказал он.

— Почему красная? — выскочила Лялька. — Потому что красивая или потому что большевистская?

— Понимай как хочешь, — сказал дедушка. — Не ошибешься.

В комнату вошла мама. В правой руке двумя пальчиками, словно жабу, она держала Лялькин портфель.

— Лариса, что это такое? — спросила мама. Лялька молчала.

— Отвечай, что это такое?

— Ну, портфель.

— Чей?

Фиолетовое пятно, похожее на Каспийское море, помешало Ляльке сказать «мой». На ее портфеле морей не было.

Задать ревака? Лялька могла это сделать запросто. Но Ляльки больше не существовало. А сменившей ее Ларисе плакать было не к лицу. Однако с кем же это она перепутала свое книгохранилище?

Бросив портфель на стол, мама вышла из комнаты. Папа и дедушка также покинули место странного происшествия. Маме и папе пора было идти на службу, дедушке Егору Егоровичу — так… никуда.

Лялька раскрыла портфель.

— Игорь Воронов… Шестой «Б»… Карта какая-то… — Она нетерпеливо пожала плечами.

— А ну, покажи, — заинтересовалась вдруг Валентина.

— Не трогай, не твое! — возмутилась Лялька.

— И не твое, кажется, — напомнила Валентина, мягко отстраняя сестру.

Разложила карту и удивилась. Перед ней был план родного Зарецка. Валентина узнала круглый, как пятак, Рынок — площадь в центре, от которой лучами разбегались три Чапаевских и две Еленинских улицы… Голубой ремешок Снежки — речки-малютки, опоясавшей город… Черную пряжку моста, переброшенного с одного берега на другой.