В Лапландии на этой горе, вернее внутри горы, находится моя загородная квартира, небольшой такой, но уютный замок, в нем я, в основном, и живу. Там я держу подарки, там мои мастерские, оранжереи, сад, музей, библиотека, гараж – все, что нужно для работы и отдыха. Постороннему туда попасть невозможно, оба входа сторожат чакли, мои друзья, маленькие подземные жители, они видят человека насквозь, неподкупны и не умеют врать. Я подумал, подумал и согласился, сделал ученикам подарок – показал им свое хозяйство и, конечно, обезьяньи часы. Я ж не знал, что среди дедов-морозов вдруг окажется обманщик и вор. И когда через какое-то время я хватился этих своих часов, их уже на месте не оказалось. А ученики разъехались по домам, срок обучения кончился, и спросить поэтому было не с кого. Слава звездам, верный Санчо взял след.

– Все понятно, – сказала Уля.

Санта-Клаус развел руками.

– А не может такого быть, – Уля Ляпина насупила брови, – что этот мой неуловимый двойник тоже пользуется часами времени?

– Этот твой неуловимый двойник? – Санта-Клаус уставился на нее. – Тоже пользуется часами времени? Ну-ка, ну-ка, объясни, я не понял.

И Ульяна ему все рассказала. Про Дартвейдера, про недожеванную резинку, и про «Продано», и про «Рэп – отстой». И, главное, про то, что она еще ни разу не застала на месте виновницу этих гнусных подвигов.

– Может, она тоже, как вы рассказывали, заслоночку на часах задвинет и убежит от меня во времени на двадцать минут назад? И потому она такая неуловимая?

– Невозможно, – ответил Санта. – Во-первых, твой двойник девочка, а девчонки дедами-морозами не бывают. Во-вторых, этого просто не может быть, потому что не может быть. Это вроде как микроскопом, который стоит безумную кучу денег, заколачивать сапожные гвозди. Ну подумай, какой резон ради какой-то таблички «Продано», пусть даже ее повесили на шею вашего национального гения, городить огород с часами.