- Думаю, что его-то вы разыщете, - беспечно вздохнул в трубку незнакомец. - Какие проблемы могут быть для такого человека, как вы? А когда вы его найдете и наведете справки о Глории, узнайте, все ли у нее в порядке, а?

- Я был бы ненормальным, если бы стал заниматься этим, - возразил я, - но готов договориться с вами. Я разыщу Шульца и наведу справки о теперешнем состоянии здоровья Глории, и все. Взамен вы должны пообещать мне одну вещь.

- Какую, например?

- Вы никогда мне больше не станете звонить. Никогда! Понимаете?

- Договорились, - согласился он. - Старина! Совершенно не собираюсь накалывать вас, Холман. С вами действительно интересно поболтать по телефону! Знаете ли вы кого-нибудь, с кем можно перекинуться вот так запросто о всякой всячине в течение одного телефонного разговора? Есть ли у вас друзья в Токио, с которыми вам хотелось бы переговорить прямо сейчас?

- До свиданья, - вместо ответа попрощался я с ним.

- Я вам звякну завтра вечером, чтобы узнать, какая заваривается каша вокруг Глории, - успел выпалить он перед тем, как я повесил трубку.

Было примерно четыре часа пополудни, я бездельничал, а Манни Крюгер должен все еще находиться в конторе. Последние двенадцать лет Манни работал директором отдела рекламы компании "Стеллар", и, по его словам, если он кого-то не знал, значит, этот человек и не стоил того, чтобы его знали. Поэтому я и позвонил ему. А это не так-то просто сделать. Надо соединяться через ассистента секретаря и его личного секретаря. Некоторые запросто могли состариться, дожидаясь у своего конца телефонного провода разговора с Манни.

- Да. Это Рик? - наконец послышался его голос.

- Могу пристроить вас в кинематограф, - схохмил я.

- Ах, вот кто это, елки-моталки! - В его голосе вдруг появились снисходительные нотки, и почти фальцетом он затараторил:

- А я-то уж начал было подумывать, что никто так и не заговорит об этом! Я-то сижу тут уже двадцать лет в своем французском нижнем белье, и жду, и жду...