- Лифчик тридцать восьмого размера, - сообщила она, интуитивно отвечая на мое немое восхищение. - С чашечками объема "С". Скажу вам прямо, Холман, у вас на лице написано, что вы распутник!

- Причем закоренелый, - вырвалось у меня признание. - Я предполагал, что Вилли Шульц - мужчина.

- В этом можете не сомневаться, - кивнула она.

- Ах, вот как? - Я как-то криво улыбнулся ей. - Полагаю, что этим все и объясняется.

Она села на диван, закинула руки за спинку и, улыбаясь, глядела на меня.

- Как относительно проявлений гостеприимства, Холман? Я бы выпила ржаного виски со льдом.

Я зашел за свой домашний бар и налил пару коктейлей.

- Значит, вы Вилли Шульц, - произнес я задумчиво. - Никогда бы не подумал, что Манни Крюгер или Даррах такие близорукие. Потому как они, говоря о вас, явно все время имели в виду мужчину.

- Думаю, что это дурная и всем надоевшая шутка, не более того, парировала она. - Они имели в виду моего брата, я говорю о Вилли. Мы с ним партнеры и тезки. Наши родители решили, что будет забавно назвать своего сына Вильямом, а дочку Вильяминой.

- Ух ты! - удивленно и радостно на сей раз воскликнул я.

Она сошла с дивана каким-то плавным покачивающимся движением и села на высокий стул у стойки бара напротив меня.

- У Вилли не оказалось времени, чтобы прийти сюда с визитом, - пояснила она. - Поэтому вместо него пришла я.

- Это, несомненно, улучшенный вариант, - прокомментировал я.

Она взглянула на коктейль, который я поставил только что перед собой, пожала слегка плечиками:

- Мой брат дипломатничает. А я беру быка за рога. Итак, чего вы хотите, Холман? Чтобы мы держали язык за зубами? Относительно меня? Денег? Или, пожалуй, как мне кажется, и того и другого?