И на полмира может крикнуть Эйфелева башня: без промедления, мгновенно электрическая волна донесет ее голос и на берега Амазонки, и в Ледовитый океан, и в пустыню Сахары; и маленькая походная станция услышит ее мощный голос.
В темном воздухе фосфорическим светом вспыхивали линии антенн.
А толпившиеся у станции телеграфа люди с нетерпением ждали новых известий с дирижабля. Тут дежурили корреспонденты газет, родственники воздухоплавателей, просто любопытные. А под землей, где была скрыта станция, шла своя работа, и депеши со всех концов мира высокие антенны ловили и передавали, - сейчас это был вопль о помощи с Атлантического океана, стоны гибнущих в Средиземном море судов.
Но тех, кто стоял под проливным дождем у станции, интересовала только судьба дирижабля 126Л.
Неподалеку от башни кафе было битком набито мокрыми посетителями. И все-таки хлопали двери, и входили новые и новые. Все спорили, кричали, все были так возбуждены, что незнакомые люди говорили между собой как приятели.
- Мосье! - кричал только что вошедший, с которого ручьями текла вода. Слушайте последнее известие: корабль поврежден, из него выходит газ, они спускаются. Телеграмму подхватила Аденская станция и передала сюда!
Все на минуту стихли. Всем представилось, что среди урагана и тьмы корабль падает на неведомую землю. Но сейчас же снова загудели на все лады, обсуждая положение корабля.
- Сама мадам Жамен на станции! - кричал кто-то.
- Ура! - закричал кто-то. - Телеграмма из Джибути: Рене там.