— Ну! — ласково сказал волшебник Алеша. — Ну, соберись с духом и выкладывай, что там у тебя.

Но Вася Вертушинкин никак не мог заговорить.

Как будто все слова сразу вместе подступили к горлу и, перепутавшись, застряли там, мешая друг другу.

В старинном тусклом зеркале, висевшем напротив него на стене, Вася Вертушинкин увидел мальчишку, который, сжавшись, сидел на табурете, ухватившись обеими руками за сиденье, а ногами зацепившись за ножки табурета. Оттопыренные уши мальчишки ярко полыхали, прямо-таки светились в полутемной комнате.

Вася Вертушинкин наконец проглотил лишние, мешавшие ему слова и с трудом заговорил:

— Дяденька волшебник! Просто я самый-самый-самый несчастный человек на всем белом све… В общем, мне до зарезу надо войти в клетки к хищникам.

И чтобы они меня не искуса… и не растерза… ну вы сами понимаете.

— Зачем в клетки к хищникам? — очень удивился волшебник Алеша.

— Надо, ну очень надо, очень. — Вася Вертушинкин изо всех сил стиснул руками табурет, как будто прося табурет заступиться за него, помочь ему уговорить волшебника Алешу. — А то все ребята меня презирать будут. Понимаете, все друзья будут надо мной смеяться!..

Тут Вася почувствовал, что его уши стали такими горячими — того гляди, подпалят ему волосы. Он опустил голову' и поэтому не заметил, с каким пониманием и сочувствием посмотрел на него волшебник

Алеша и как задумчиво он кивнул головой.

— Два грустных человека — это уже слишком большая концентрация грусти… — прошептал волшебник Алеша.

Он рассеянно провел рукою по лбу, как бы отгоняя какие-то невеселые мысли.

— Что ж, надо тебе помочь, — сказал волшебник

Алеша. — Да, придется, видно, подыскать какие-то крепкие заклинания. Очень надежные. Все-таки хищники. В общем, я тут пороюсь в своих книгах, а ты забеги ко мне попозже, ну так примерно что-нибудь через часок…