Баркас снова заколотил в стекло. Швейцар его не знал, видно, из новых, но понял что к чему, опасливо подошел, взялся за задвижку, чуть помедлил.

Бригадир саданул изо всей силы, собираясь выбить стекло, чтобы этот вахлак хорошенько его запомнил. Стекло устояло, но дверь наконец открылась.

- Хотел стекло разбить, а в следующий раз морду тебе разобью!

Оттолкнув остолбеневшего швейцара, Баркас направился к винтовой лестнице. Просторный вестибюль был почти пуст. В прожженных сигаретами кожаных креслах сидели, выставив голые до трусов ноги, три пьяные проститутки. Несколько кавказцев тащили оторопевшего гражданина в туалет "разбираться".

За фикусом охраняли порядок три милиционера. Это были не настоящие милиционеры: девятнадцатилетние пацаны из батальона срочной службы. Оружия почти никогда им не выдавали, набраться силы и заматереть мальчишки еще не успели, особая "ментовская" психология у них отсутствовала: просто каждый день гулять по городу, есть мороженое, знакомиться с девчонками лучше, чем гнить где-нибудь в тайге на "точке" или куковать в опостылевшем гарнизоне, дожидаясь увольнения раз в месяц - и то, если повезет.

Но форма и поставленные задачи заставляют влезать туда, где пахнет жареным. Несколько лет назад двое таких мальчишек ввязались задерживать пьяного грузина, хулиганившего в коктейль-баре. У того оказался старый браунинг и он, недолго думая, отправил одного мальчишку прямиком на тот свет.

Через пару дней его взяли и он снова хватался за "пушку", если бы не перекосило патрон - неизвестно, как бы закончилось... Но теперь перед ним были три "волкодава" из городского уголовного розыска, они прострелили мерзавцу руку и отобрали оружие.

Задержанному оказалось двадцать лет, строгий коммунистический суд приговорил его к расстрелу, хотя и ходили слухи, что за оставление жизни многочисленная родня обещала миллион - сумму астрономическую по тем временам. Вначале не помогло: газеты сообщили о суровом, но справедливом приговоре, граждане встретили его с одобрением, но потом дело начало гулять по инстанциям: проверки, протесты, жалобы, опять проверки... Время идет, острота сглаживается, мальчишечка тот в земле лежит, а убийца сучонок - живет, воздухом дышит, передачи от родственников хавает.