— В комиссионном на Вражке выпросил на два дня. Восток нынче моден, народ покупает.
С горечью выслушал Ледогоров это известие. Круг замыкался. Он повертел в руках тяжёлую статуэтку. Божок ему подмигнул и слегка раздвинул тонкие губы.
— Нравится? — Кирилл вытер руки о фартук. — Дарю!
— Сколько стоит? — спросил расстроенный Ледогоров.
— Какие трудности! Для хорошего человека даром не жалко!
Всё-таки Ледогоров отдал небольшую сумму и ушёл, унося статуэтку в рваном мешке.
Умелец Гуськов
Вот уж кто был народным умельцем, так это Евгений Гуськов. Он точил, выпиливал, клеил, и всё по своим чертежам. В прошлом году его влекло к самолётам, а в этом — к кораблям.
На стене его комнаты висела табличка «Судоверфь братьев Гуськовых». Почему братьев, трудно сказать. Брата у Гуськова не было, не было даже сестры. Но судоверфь работала слаженно, умело. Она почти выстроила фрегат с красивым названием «Стелла Мария». Увы, теперь от фрегата остались, как говорится, рожки да ножки. Заодно были разбиты восемь мраморных слоников, мал мала меньше, стоявших в комнате мамы.
Если Аня Кольцова в своё время подозревала Гуськова, то Гуськов Кольцову не подозревал. Мужским своим чувством он понимал, что девочка тут ни при чём. Но мама держалась другого мнения.
— Кто ещё? Сначала оговорила, а потом задумала мстить.
— Как это случилось? — спросил Ледогоров.
— Я в ванной футболку стирал, тут позвонили. Открываю. Какой-то мужик стоит, вынимает из рюкзака болвана.
— Болвана?
— Ну, голова такая, из глины.
«Опять», — подумал с тоской Ледогоров.
— И говорит: «Купи по дешёвке». А матери дома нет, да и зачем мне это. Но он пристал, болвана на пол поставил, а сам по другим квартирам пошёл. «Многие, — говорит, — подумают, покупают. Не понравится, на обратном пути заберу». Я снова стирать, дверь не закрыл. Минут через пять выхожу, болвана нет, а корабль раскурочен.