— Вот видите, дверь не закрыл! — вставила мама. — А их квартира напротив.
— Да брось ты, мать, — перебил Гуськов.
— Как выглядел продавец? — спросил Ледогоров. — Не с красным носом?
— С красным, — согласился Гуськов.
«Дунька», — подумал Ледогоров. Смелая эта догадка впоследствии подтвердилась, как и подтвердилась непричастность Дуньки к гибели корабля. Нечего и говорить, что Аня Кольцова тоже ни в чём не была виновата.
Дело медленно, но верно запутывалось.
Катя и новая кукла
К новой кукле Катя привыкла не сразу. Звали куклу Мисюсь, она была красивой, но равнодушной и совершенно необразованной куклой.
Она не умела одеваться, стелить постельку, чистить зубы, подметать. Не умела ничего, даже двух слов связать не могла. Только хлопала синими глазками и жевала какую-то жвачку.
Катя принялась за воспитание. Целыми днями она заставляла Мисюсь повторять за ней простые слова. Мисюсь оказалась очень упрямой. Вместо «мама» она твердила «сама».
— Скажи «мама», — настаивала Катя.
— Сама, — отвечала Мисюсь.
— Сама я умею, а ты вот скажи. Ну, ма-ма!..
— Сама, — упрямо твердила Мисюсь.
Какова была радость маленькой воспитательницы, когда Мисюсь произнесла первую фразу:
— Каша не наша. — Сказано это было весьма недовольно.
— Наша, наша! — радостно закричала Катя. — Ешь!
Ходила Мисюсь поначалу неловко, дёргаясь, как манекен. Катя включала музыку, брала её за руку и учила танцевать. Движения куклы стали плавными, не хуже чем у самой Кати.
Потом, как водится, стирка, уборка, готовка, вышивание и прочие домашние хлопоты. Этому Мисюсь научилась довольно быстро. Катя даже подумывала об арифметике. Из прежнего опыта Катя знала, что куклы, хоть убей, не могут запомнить таблицу умножения. «Но Мисюсь способная, — размышляла Катя, — вдруг у неё получится».