Едва Ледогоров прикрыл за собой тяжёлую дверь звонарёвской квартиры, его поманил из окна старик Дубосеков. Ледогоров неохотно зашёл.

Во флигельке было опрятно и чисто, полкомнаты занимал огромный фикус, норовивший проткнуть потолок и возвыситься в небо.

— Вот я и говорю, — произнёс Дубосеков, — дело не в том! Вы книжки читаете или всё телевизер?

— Читаю, — сказал Ледогоров.

Дубосеков торжественно взял со стола огромный том.

— Труд жизни, — сказал он, взвешивая его на руках. — Когда завершу, заходите.

На столе красовалась старинная медная чернильница с крышечкой и самое настоящее гусиное перо, даже острое лезвие для зачистки лежало рядом.

— На крыс не жалуетесь? — спросил Ледогоров.

— Чего уж! Крыса меня уважает. Свистулечку не желаете?

— Какую?

— А вот! — Дубосеков метнул палец в полку. На ней толпились нарядные глиняные фигурки: козы, коровки, свинки, рыбки и птички.

Дубосеков взял в руки серую птичку, приложил ко рту и гукнул.

— Натуральнейший звук! — сказал он.

— А это что? — спросил Ледогоров.

Красочный строй игрушек замыкала глянцевитая статуэтка. Это была голова восточного божества. Полузакрыв раскосые глазки, раздвинув в улыбке синеватые губы, божество взирало на мир. Щёки его лоснились, уши топорщились, а толстая шея складками уходила в подставку.

— Купил по случаю, — сказал Дубосеков, — ценнейшая вещь!

«Несерьёзно всё как-то», — думал следователь, уходя. В кармане его лежала серая птичка-свистулька. Свистулька совсем незаметная, но на грудке её красовались алые крапины.

Катя Звонарёва, ученица четвёртого класса, возвращалась из школы. В переулке напротив давно закрытого, и потому очень грустного пивного ларька стоял ученик четвёртого класса Евгений Гуськов.