У Кольцовых было светло, просторно и далеко виднелся огромный город с ажуром мостов и пирамидами высотных зданий.

— Есть хочешь? — Кольцова открыла холодильник.

Катя есть отказалась и забралась с ногами в уютное кресло.

— Телек будем смотреть, — сказала Кольцова.

В дверь позвонили, отрывисто и беспокойно, Аня пошла открывать. Через мгновение она вернулась.

— Никого. Заметила, Кать, как только ты здесь, начинаются в дверь звонки. Я уверена, это Гуськов. Он ревнует.

— Как это? — не поняла Катя.

— Потому что дурак. Выслеживает и звонит. Живёт-то напротив.

Кольцова нажала кнопку, экран засветился, на нём обозначились серебристые летательные аппараты, и диктор заговорил:

— Недалёк тот час, когда, посылая призыв в космос, человек получит ответ от братьев по разуму, и наш земной шар посетит…

— У тебя куклы есть? — спросила Катя.

— Одна. Вообще-то я предпочитаю икебану.

— А это? — Катя приподнялась с кресла и показала рукой.

— Какая-то чушь. По-моему, Будда. Вчера сослуживцы отцу поднесли. Ох, эти подарки! Из рук в руки передают! Завтра мои к Котофеевым на рождение идут. Ручаюсь, передарят башку!

— Странно, — сказала Катя, — у нас такая была, да я разбила.

— И правильно! Противнейшая башка!

А диктор на экране всё говорил:

— Необъятна наша Вселенная, бессчётное множество планет кружится в мировом пространстве. И может быть, на одной…

Девочки его не слушали.

Те, кто слушали и смотрели

Зато слушал и смотрел на экран профессор Артабальд Поликанович Драгосмыслов. Рядом с ним в голубом халате стоял кандидат наук Звонарёв. Он тоже смотрел на экран. На дверях помещения, в котором они находились, красовалась табличка «Отдел кукаретных гущ».