— Про нас, про нас, — потирая руки, говорил профессор. — Как там на дампе, Илья?

— Голерцуем, — отвечал Звонарёв.

— Может, закраить на полквартона?

— Не втянет гужок.

Этот замысловатый разговор они вели в окружении ещё более замысловатых сооружений. Поражала воображение огромная зеркальная колонна, сиявшая в центре просторного зала. Профессор Драгосмыслов погладил колонну рукой, замысловато в ней отразился и мечтательно произнёс:

— Марцифальная вещь! Как подумаешь, Илюша, скамуфлюем на нитраже?

— Скамуфлюем, — уверенно ответил Катин отец.

В это время под потолком что-то пискнуло.

— Воробей! — воскликнул профессор. — Куда только не залетят! Надо изгнать, а то попадёт в гужок.

Воробей не воробей, но серая птичка порхала вокруг колонны.

— Вот скамуфлюем, снитруем, закраим на полквартона, это будет величайшее достижение кукаретных наук! — торжественно произнёс Драгосмыслов.

Пичужка пискнула, мазнула крылом, на груди её обозначились яркие крапины.

Я ему отомщу!

Кольцова отозвала Катю на перемене. Лицо её выражало негодование, зелёные глаза щурились.

— Ты знаешь, что учудил Гусёк? — спросила она, поджимая губы. — Кукле голову оторвал!

— Как! — изумлённо воскликнула Катя.

— Оторвал и разбил молотком. Такая вот икебана!

Катя приоткрыла рот.

— Вчера пошла вниз за почтой, дверь не закрыла. Возвращаюсь, а дома погром.

Катя ошарашено молчала.

— Это Гусёк. Его квартира напротив! — сумрачно твердила Кольцова.

— Но зачем молотком? — пролепетала Катя.

— Откуда я знаю? Бесится, вот и всё!

— Что будешь делать? — спросила Катя.

— Я ему отомщу!

— Мне кажется, это не он, — промямлила Катя и собралась рассказать про свою беду, но Кольцова оборвала: