- Сколько?

Он даже не спросил "за что? ", и это окончательно решило его судьбу.

- Да сколько надо будет! Или знаешь как - я позвоню в Москву, и тебе пригонят хорошую тачку!

- Это еще лучше... Только чтоб не числилась в угоне...

- Обижаешь, друг! Как можно! Ты из СОБРа кого-нибудь знаешь?

- Из СОБРа?

Принесли водку и закуску. Петр Владимирович со вкусом выпил и теперь с удовольствием закусывал.

- Они с нами не дружат... И бабки не берут. Злые, как собаки. Вам чего надо-то? Может, без них порешаем?

- Адреса надо. С десяток адресов, лучше офицеров.

Выражение лица капитана не изменилось.

- Адреса... Надо подумать.

Не выказывая презрения. Ужах смотрел на утоляющего голод человека в форме. Если бы эту свинью подстрелили несколько часов назад, она бы визжала и плакала. А если бы Али угрожали неминуемой смертью, он бы никогда не предал никого из своих. Не говоря уже о предательстве за деньги. В этом и состоит разница между настоящим мужчиной и вонючим свиным салом.

- Есть у меня один ход. Сделаем, - пробурчал Петр Владимирович, пережевывая бесплатное угощение.

* * *

Криминальный Тиходонск готовился к большой сходке. Он уже не был столь однородным, как в прошлые годы, когда единая воровская община делилась на "малины" или "кодланы", и собрать сходняк можно было за два часа, потому что каждый вор, жулик, козырный или честный фраер, сявка и даже пацан из пристяжи строго соблюдал "закон" и воровскую дисциплину. Главным для любого из них были дела общины и "воровское благо" - общая касса, своевременный взнос в которую считался святым делом. Даже доходящий от туберкулеза некогда знаменитый щипач Жора Шлеп-нога в конце каждого месяца нес Хранителю четвертачок из шестидесятирублевой пенсии электрика, которым он был в своей официальной жизни. Его пытались освободить от оброка, но он обижался и в следующий раз вновь приходил с зажатой в кулаке купюрой.